Стандартная дата

Вода, звук и древнее знание о воздействии слова

Вода составляет значительную часть человеческого организма — в зависимости от возраста и особенностей телосложения — примерно от 50 до 75% массы тела. Ещё до рождения плод развивается в водной среде, которая окружает его, передаёт движения, ритмы и звуковые колебания материнского организма.

Звук приходит не в пустоту. Это физическая вибрация, которая распространяется через материальную среду и входит в сложную живую систему, значительную часть которой составляет вода. Она достигает не только органов слуха — звуковые колебания проходят через ткани и жидкие среды организма, а собственный голос дополнительно воспринимается человеком изнутри — через кости, ткани и внутренние резонансы тела.

Поэтому влияние звука невозможно полностью свести к пониманию смысла услышанных слов. Человек может не понимать речь, но всё равно воспринимать её:

• ритм;
• мелодику;
• тембр;
• громкость;
• резкость или мягкость;
• повторяющиеся сочетания звуков;
• эмоциональное напряжение, вложенное в голос.

Звуковая среда участвует в нервной и телесной настройке организма на протяжении всей жизни — особенно интенсивно в период формирования, но воздействует и на уже сформированный взрослый организм. При этом цитоплазма клеток, где протекают многие внутриклеточные процессы, преимущественно состоит из воды.

Для нашей модели принципиальна сама восприимчивость живой водной среды к повторяющимся воздействиям. Вода выступает как среда, способная принимать и сохранять их след; звук — один из таких факторов. При этом влияние языка не исчерпывается акустикой — на организм действует не только слышимая речь, но и собственное говорение, связанные со словами и мыслями эмоциональные состояния, а также внутреннее мысленное говорение, способное сопровождаться реальными телесными и эмоциональными реакциями даже без внешнего звукового сигнала.

Вода в народной памяти

Представление о том, что вода может приобретать различное состояние и действие, появилось задолго до современных исследований.

В сказках и народной традиции встречаются живая и мёртвая вода. Причём различие между ними связано не с тем, что это два разных химических вещества. Вода остаётся водой, но ей приписывается различная функция — одна восстанавливает целостность, другая возвращает жизненную силу.

Не менее показательно устойчивое выражение «заговорённая вода».

Чтобы сообщить воде определённую силу, над ней произносили слова, молитву или заговор. С водой разговаривали. Звучание, ритм речи, смысл и намерение человека соединялись в едином действии, после которого вода считалась уже не просто водой, а носителем определённого состояния и назначения.

Можно относиться к этим представлениям по-разному, но трудно не заметить саму сохранённую в них связь:

Это не случайный красивый образ одной сказки. Подобное отношение к воде имеет долгую историю и в разных формах сохраняется до сих пор — в обрядах, лечении, благословении, молитвах и повседневной культуре разных народов. Значит, сама идея связи воды, звучащего слова и намерения возникла не как современная фантазия. Она была частью практического человеческого опыта задолго до появления лабораторий и научных терминов.

Опыты Масару Эмото

Одной из наиболее известных современных попыток показать эту связь стали работы японского исследователя Масару Эмото.

Он воздействовал на воду словами, музыкой, молитвой и человеческим намерением, после чего воду замораживали и фотографировали возникающие кристаллы льда. В зависимости от условий структуры отличались по форме и степени упорядоченности.

Эти опыты переводят традиционную идею о восприимчивости воды в форму проверяемой гипотезы. Для нашей темы особенно важен более узкий вопрос:

Эмоциональное состояние и намерение человека могут меняться от ситуации к ситуации. Звучание же самого языка остаётся относительно устойчивой средой на протяжении длительного времени — именно поэтому в нашей модели основной интерес представляет прежде всего оно.

Этот вопрос напрямую связан с пониманием языкового воздействия. Речь — это не набор безжизненных словарных единиц. Когда человек говорит, он одновременно создаёт:

• физическое звуковое колебание;
• ритмический рисунок;
• интонацию;
• эмоциональное напряжение;
• направленное выражение мысли и намерения.

Слово существует не только как значение. Оно всегда имеет конкретное звучание и произносится из определённого внутреннего состояния.

Речь как главный смысловой звуковой поток

Человеческая речь — это то, что обычный человек слышит чаще всего.

Причём языковое окружение начинается ещё до рождения. Находясь в утробе матери, развивающийся плод уже слышит мамин голос и голоса окружающих её людей. Таким образом, человек оказывается окружён языком ещё до того, как начинает говорить сам.

Последний слой особенно важен. Организм способен реагировать не только на происходящее снаружи, но и на мысленно проживаемую ситуацию — тревожная мысль может вызвать напряжение и страх, радостное предвкушение — изменить эмоциональное и телесное состояние ещё до самого события. Поэтому язык продолжает участвовать во внутренней настройке человека и тогда, когда речь физически не звучит.

Язык становится не просто способом передавать уже готовые мысли. Он входит в сам способ их оформления, внутреннего проживания и выражения.

Это ещё не объясняет матрицу стандартной даты полностью. Но отсюда появляется первая важная опора — языковое воздействие способно закрепляться как автоматическая телесная и психическая настройка и не сводится только к слышимой акустике.

В следующей главе необходимо посмотреть, насколько рано конкретная языковая среда начинает участвовать в настройке организма и может ли эта настройка проявляться уже в собственном поведении младенца.

Язык начинается раньше первых слов

Прежде чем двигаться дальше, необходимо ещё раз вернуться к уже обозначенной мысли — языковое воздействие начинается ещё до рождения.

Ещё в утробе матери ребёнок оказывается внутри языковой среды. Он, разумеется, ещё не участвует в общении — но голос матери и речь людей вокруг неё уже регулярно доходят до него через ткани материнского организма и окружающую плод жидкую среду.

Внутриутробная среда частично приглушает мелкие фонетические детали, поэтому речь не передаётся плоду с той же ясностью, с какой её слышит взрослый человек. Но более крупные элементы — ритм, длительность, ударения, мелодические подъёмы и спады, общий просодический контур — сохраняются значительно лучше.

Это означает, что ещё до собственной речи организм длительно находится в устойчивом звуковом поле, свойственном конкретному языку, — с характерными для него ритмом, мелодикой и акустическим рисунком.

Плач, в котором уже слышен язык

В 2009 году группа исследователей под руководством Биргит Мампе изучила плач шестидесяти здоровых доношенных новорождённых с нормальным слухом из строго монолингвальных семей:

• тридцати детей из французской языковой среды;
• тридцати детей из немецкой языковой среды.

Возраст детей составлял всего от двух до пяти дней. Средний срок беременности в двух группах был практически одинаковым — 39,6 недели у французских новорождённых и 39,5 — у немецких. В таком возрасте дети ещё не могли сознательно подражать речи взрослых или обучаться произношению.

Важно и то, что французская и немецкая выборки собирались независимо друг от друга. Французские записи были сделаны в родильном отделении Port-Royal больницы Cochin в Париже; для немецкой группы использовались записи из отдельного German Language Development Study. Плач фиксировался во время обычного спонтанного взаимодействия матери и ребёнка — перед кормлением, при смене подгузника или успокаивании. Болевой плач специально исключался. Всего было записано около 2500 криков, из которых для подробного анализа отобрали 1254 фрагмента с отчётливым мелодическим контуром.

Результаты показали устойчивое различие:

• французские новорождённые чаще плакали с восходящей мелодикой;
• немецкие — с нисходящей.

Эти направления соответствовали характерным мелодическим особенностям французской и немецкой речи.

Речь не о том, что дети уже «говорили» на французском или немецком языке. Они ещё не владели словами. Но в их самой ранней телесно-голосовой реакции уже проявлялся след звуковой среды, начавшей влиять на них ещё до рождения.

Это принципиально важный момент:

Плач новорождённого не является осознанной речью. Ребёнок не выбирает интонацию, не пытается соответствовать окружающим, не надевает психологическую маску и не разыгрывает ситуативную роль. Это непосредственная телесно-голосовая реакция организма.

И если уже в первые дни жизни она различается у детей из разных языковых сред, значит, воздействие языка начинается раньше сознательного обучения и успевает закрепиться на уровне самой манеры внешнего выражения.

Здесь важен вопрос: могло ли сходство внутри каждой группы возникнуть из-за какого-то общего длительного воздействия на матерей ещё во время беременности? Работа не описывает для всех французских матерей и отдельно для всех немецких матерей единого режима питания, бытовой среды, медицинского ведения или другого продолжительного условия, которое могло бы одинаково действовать внутри каждой группы. При этом семьи были строго монолингвальными.

Поэтому альтернативному объяснению недостаточно просто назвать различия между Францией и Германией. Оно должно указать фактор, который одновременно объединял бы матерей внутри каждой группы на протяжении беременности, различал бы две группы и при этом привёл бы у новорождённых именно к тому направлению мелодики, которое совпало с просодией соответствующего языка.

На мой взгляд, очевидно, что таким объединяющим фактором является именно языковое пространство, окружавшее матерей. Не их убеждения, политические взгляды, морально-этические или религиозные нормы, а общее для участниц каждой группы речевое пространство.

Группы различались не просто характером плача. Направление мелодики плача соответствовало характерной просодии каждого языка. Таким образом, постоянная языковая среда способна формировать характерные свойства проявления, которые ребёнок затем транслирует автоматически и подсознательно.

Французский язык звучит не так, как немецкий. Русский — не так, как сербский, китайский или арабский. Различаются не только слова и правила их построения. Различается само звуковое пространство, которое эти языки создают вокруг человека.

Ещё до рождения ребёнок уже воспринимает голос, ритмику, мелодику и просодию речи — её организацию через ударения, длительность, темп и интонационные движения.

После рождения эта первоначальная настройка не прекращается — она продолжается и закрепляется.

Разные языки — разные настройки проявления

Организм формируется не внутри абстрактной человеческой речи вообще, а внутри речевой звуковой системы конкретного языка.

Французская и немецкая группы новорождённых не могли сознательно имитировать речь взрослых. Поэтому различие их плача трудно объяснить намеренной подстройкой, обучением произношению или выбранной манерой. Оно указывает на более раннюю автоматическую настройку на устойчивые особенности окружающего языкового звучания.

После рождения эта настройка становится всё более детальной — ребёнок слышит полный фонетический строй языка, начинает сам воспроизводить его звуки и сочетания, осваивает речь, а освоенный язык включается и во внутреннее мысленное говорение.

Первоначальная языковая настройка при этом возникает вне сознательного выбора. Ребёнок не выбирает:

• на каком языке будет формироваться;
• какую речь будет слышать;
• какой ритм и звуковой рисунок станут для него привычными;
• какими сочетаниями звуков он начнёт пользоваться;
• на каком языке будет автоматически строить внутренние фразы.

От восприятия к проявлению

Исследование плача новорождённых особенно важно потому, что показывает переход от внешнего воздействия к собственному выражению ребёнка.

Язык не остаётся звуком, существующим только вокруг него. Воспринятая мелодика начинает проявляться в его собственной голосовой реакции.

Это ещё не готовая поведенческая модель взрослого человека. Но здесь уже виден сам принцип:

Если различия языкового пространства способны входить в способ выражения ещё до сознательного обучения речи, то стандартную дату нельзя объяснять только общественными ожиданиями, сознательным выбором поведения или ситуативной ролью. Её основания появляются значительно раньше — на уровне автоматической подсознательной языковой настройки человека.

После рождения этот процесс продолжается. Ребёнок всё глубже погружается в речь семьи и окружающей среды, начинает воспроизводить язык сам, связывает его с чувствами, действиями и отношениями и использует ту же языковую систему во внутреннем мысленном говорении.

Так языковое воздействие становится шире простой акустики — язык окружает человека во внешней речи, воспроизводится им самим и участвует во внутреннем словесном процессе, через который переживается и оформляется происходящее.

Следующий шаг — перейти от ранней языковой настройки к тому, как целостное языковое пространство входит в сам расчёт стандартной даты и почему его календарным представителем становится название месяца.

Источник исследования: Birgit Mampe, Angela D. Friederici, Anne Christophe, Kathleen Wermke. “Newborns’ Cry Melody Is Shaped by Their Native Language”. Current Biology, 2009. DOI: 10.1016/j.cub.2009.09.064.

Язык как постоянное пространство формирования

Мы уже увидели, что организм формируется внутри устойчивого языкового пространства и постепенно включает его не только во внешнюю речь, но и во внутреннее мысленное говорение. Для стандартной даты отсюда возникает следующий вопрос — почему в расчёте это языковое пространство представлено именно названием месяца?

Название месяца как языковой адрес момента рождения

Здесь находится одно из центральных положений предлагаемой концепции. Наблюдения за ранним языковым воздействием дают основание рассматривать язык как один из факторов формирования способа выражения человека, но сами по себе не выводят конкретную буквенно-цифровую формулу стандартной даты. Оцифровка названия месяца является исходным правилом самого инструмента цифрового анализа. Название месяца здесь рассматривается как устойчивый языковой адрес соответствующей циклической точки.

В стандартной дате месяц используется не как порядковый номер, а как слово. Один и тот же участок годового цикла обозначается в разных языках по-разному: август, жнівень, August, avgust, août.

Название месяца является частью целостного языка и закреплённой в нём формой обозначения определённого участка календарного цикла. В расчёте оно выступает языковой формой соответствующей циклической координаты.

Поэтому его можно рассматривать как языковой адрес момента рождения — связующее звено между календарной точкой и языковым пространством, внутри которого формировался человек.

Эта концепция объясняет, почему одна и та же календарная дата в разных языках может давать разные матрицы стандартной даты. Не меняется сам момент рождения. Меняется языковая форма, через которую этот момент обозначен и переведён в цифровую запись.

Исходная матрица стандартной даты относится к языковому пространству, внутри которого началось формирование человека, и не возникает постепенно по мере сознательного изучения языка. Отдельный вопрос — как длительное погружение в другое языковое пространство впоследствии влияет на форму проявления человека. К этой теме мы вернёмся при рассмотрении многоязычия и смены языковой среды.

Теперь следует разобраться, что именно представляет собой сама календарная координата и почему день и месяц вообще могут использоваться для описания повторяющегося цикла.

Календарь как код циклического времени

Календарь — созданная человеком система координат, наложенная на реально наблюдаемые циклы времени. Условны его обозначения — числа, названия месяцев, правила записи и точка начала отсчёта. Не условны сами процессы, которые он фиксирует: смена дня и ночи, годовой солнечный цикл, лунные циклы, сезоны и более крупные небесные ритмы.

Линия, круг и спираль времени

Для понимания стандартной даты особенно важны два способа смотреть на время.

Полная дата с указанием года фиксирует уникальный момент. 16 октября 1793 года и 16 октября 2026 года находятся в совершенно разных точках линейного времени.

Но если убрать год, обе даты совпадут в одной календарной координате — 16 октября.

Эту связь удобно представить в виде спирали.

Каждый год образует новый виток. Если смотреть вдоль движения спирали, время никогда не возвращается назад — каждая точка уникальна.

Но если посмотреть на ту же спираль в проекции на плоскость годового круга, соответствующие участки разных витков накладываются друг на друга. Тогда 16 октября снова и снова оказывается в одной координате цикла.

Так линейное и циклическое время оказываются двумя срезами одного процесса:

Такая повторяемость рассматривается не только как геометрия календаря. На протяжении тысячелетий люди наблюдали небесные циклы, их проявление в природных ритмах и сопоставляли эту повторяемость с устойчивыми особенностями человеческих проявлений и характером различных периодов. Астрология и выросшие на той же наблюдательной основе системы постепенно накапливали и систематизировали эти наблюдения. Для исследовательской логики здесь важен масштаб многопоколенческого наблюдения — его вес определяется не статусом отдельного автора, а тем, что одни и те же типы соответствий замечались и описывались снова и снова.

Здесь можно различить как минимум два слоя. Более общий — повторяемость черт у людей, рождённых в одно и то же число месяца — например, 5 апреля, 5 сентября и 5 декабря. Более частный — совпадение и числа дня, и положения в годовом цикле — например, 16 октября у людей разных лет. Во втором случае к общему качеству числа дня добавляется качество конкретного участка годового цикла — месяца. Обычно в расчётных системах месяц представлен числом от 1 до 12. В стандартной дате цифрового анализа А. Ф. Александрова используется более специфичный подход: в расчёт входит языковая форма месяца — его название как слово.

Календарная дата не создаёт свойства момента. Она фиксирует его координату и позволяет связать её с качеством соответствующего периода.

Полная дата показывает неповторимую точку конкретного витка. Стандартная дата показывает её проекцию на повторяющийся годовой круг.

Почему используется григорианский календарь

Для стандартной даты как инструмента системы цифрового анализа А. Ф. Александрова расчётной системой координат является григорианский календарь.

Один и тот же момент может быть обозначен по-разному в разных календарных системах. Изменятся число, название месяца, год и сама форма записи. Но сам момент от этого не изменится. Не изменятся и энергии дня — они не зависят от календарной системы.

Солнце и Луна одинаково продолжают свои циклы для разных цивилизаций и народов, сколько бы различных календарей те ни создавали. Календарь меняет способ записи момента, а не сам момент и не действующие в нём энергии.

Число дня — общая координата

Здесь появляется принципиально важное различие между двумя частями стандартной даты.

Внутри григорианского календаря число дня является общей числовой координатой для всех людей независимо от их языкового пространства.

16 остаётся числом 16 независимо от того, на каком языке человек говорит и как принято оформлять дату в его письменности.

Именно поэтому в расчёте используется только само число.

При этом обычная запись даты в конкретном языке может совершенно нормально содержать порядковые окончания, суффиксы, дополнительные буквы, точки или иные принятые обозначения. Это никак не противоречит правилу расчёта — письменная норма языка сохраняется, но при построении матрицы стандартной даты из обозначения дня извлекается только само число.

Название месяца — языковой адрес цикла

С месяцем происходит другое.

Один и тот же циклический период получает в разных языках собственное словесное обозначение:

октябрь — October — Oktober — октобар — octobre — қазан — Ekim — ოქტომბერი — אוקטובר.

Сам участок годового круга остаётся тем же, но каждый язык закрепляет за ним своё слово. Через это слово один и тот же циклический период получает собственную языковую форму.

Число дня показывает общую календарную координату, одинаковую независимо от языкового пространства. Название месяца придаёт этой координате языковую форму, соответствующую конкретному участку годового цикла.

Для расчёта используется та форма названия месяца, которая является нормальной для записи и произнесения даты в данном языке. Если язык требует падежной или иной грамматической формы, оцифровывается именно она — например, по-русски — «16 октября», а не словарное «октябрь». При этом служебные элементы конструкции даты — предлоги, артикли, частицы, порядковые суффиксы и технические знаки, которые не являются частью самого названия месяца, — в его оцифровку не входят.

Примеры расчётной записи

Обычная запись даты сохраняет нормы конкретного языка, но в самом расчёте число дня очищается от языковых и технических добавлений, а название месяца берётся в той форме, которая действительно используется в конструкции даты.

Так в одной стандартной дате соединяются два слоя: общая цифровая координата и словесное обозначение циклического периода, через которое он получает форму и значение в соответствующем языке.

Теперь календарная и языковая части расчёта соединены.

Следующий вопрос уже касается не того, как строится стандартная дата, а того, что именно показывает полученная из неё матрица.

И здесь особенно важно не принять её за второй набор внутренних энергий, каким-то мифическим образом связанный с ожиданиями общества, а увидеть в ней устойчивую автоматическую подсознательную форму проявления во внешнем мире уже существующей натальной конфигурации.

Что показывает матрица стандартной даты

Мы пришли к точке, где календарная и языковая линии соединяются в самом расчёте.

С одной стороны, есть повторяющаяся координата момента рождения внутри годового цикла. С другой — языковая форма, которую соответствующий календарный период получает в конкретном языковом пространстве.

Число дня и название месяца переводятся в цифровую запись, рассчитываются дополнительные числа и строится матрица стандартной даты.

Но главный вопрос начинается именно здесь:

что представляет собой полученный результат?

Внешне матрица стандартной даты очень похожа на матрицу рождения. Используются знакомые цифры, дополнительные числа, ячейки, тип мышления, гексаграмма и другие показатели. Поэтому возникает почти автоматическое желание прочитать её тем же способом — как ещё одно описание внутреннего устройства человека.

Именно здесь находится главная методическая ловушка.

Не вторая матрица внутренних энергий

Матрица рождения строится по полной дате, включая год. Она относится к уникальной точке на временной спирали и описывает внутреннее энергетическое содержание человека.

Стандартная дата устроена иначе. Год из неё исключён, а название месяца входит в расчёт через конкретный язык. Мы рассматриваем уже не уникальную точку целиком, а её циклическую проекцию и языковую форму.

Само исключение года не означает, что день и месяц лишены энергетического содержания. Повторяющаяся точка годового цикла может нести общее циклическое качество, но в полной дате рождения этот слой уже входит в индивидуальную энергетическую конфигурацию вместе с годом.

Если после этого читать матрицу стандартной даты как второй набор внутренних энергий, одна и та же циклическая основа получает ещё одно самостоятельное внутреннее толкование — причём уже через расчёт, зависящий от языковой формы месяца. Для описания внутренней энергетики человека в рамках цифрового анализа такое дублирование не требуется.

В нашей модели стандартная дата относится не к новому внутреннему содержанию, а к способу проявления того, что уже существует в матрице рождения.

Поэтому эти две матрицы должны читаться по-разному, но рассматриваться вместе — только вместе они создают целостный образ индивидуальности.

Обе матрицы работают одновременно

Родная матрица не является сценарием, из которого можно «выпасть», чтобы начать жить по другому набору энергий. В рамках цифрового анализа она описывает исходную энергетическую конфигурацию самой индивидуальности, а не один из возможных режимов поведения.

Поэтому человек не может перестать жить по родной матрице и перейти в матрицу стандартной даты.

Психологические роли и маски могут меняться даже несколько раз в течение дня, но они не создают отдельного поведенческого канала. Каждая такая роль выражается через ту же устойчивую форму проявления, которую описывает матрица стандартной даты. К различию между стандартом, психологической ролью и социальной обусловленностью мы отдельно вернёмся ниже.

Меняться могут роли, степень осознанности, напряжённость реакции и конкретная ситуация. Но внутренняя энергетическая основа человека при этом не заменяется другой.

Проекция внутреннего содержания

Здесь особенно полезно понятие проекции.

В предыдущей главе стандартная дата уже была представлена как проекция уникальной точки времени на плоскость повторяющегося годового цикла. Аналогичный принцип помогает понять и функцию полученной матрицы.

Матрица стандартной даты представляет собой проекцию полной даты рождения на циклическую календарно-языковую плоскость.

Из этой проекции возникает не новое внутреннее содержание, а наблюдаемая поведенческая форма исходной конфигурации.

Её можно представить как свет, проходящий через призму — источник остаётся тем же, но его содержание становится заметным во внешнем спектре проявлений.

Или как проекцию объёмного объекта на плоскость — она действительно принадлежит исходному объекту и несёт информацию о нём, но не является вторым самостоятельным объектом того же рода.

Матрица стандартной даты не добавляет человеку новые внутренние энергии.
Она показывает форму проявления тех энергий, которые уже существуют в матрице рождения.

Это не маска и не искусственно созданный социальный образ.

Проявление по стандарту реально принадлежит человеку — просто относится не к внутреннему источнику энергии, а к способу его выражения.

Почему эта форма подсознательна

Человек не конструирует свой базовый способ проявления сознательно.

Он может выбирать слова, сдерживать реакцию, менять тактику, выполнять определённую социальную функцию, включать психологическую роль, намеренно демонстрировать определённое отношение или надевать «маску». Но под этим остаётся более устойчивый слой — характерный способ входить в ситуацию, реагировать, действовать, менять темп, принимать решения, взаимодействовать с людьми и предъявлять наружу собственные внутренние импульсы.

В этом смысле оцифрованную календарно-языковую форму можно рассматривать как код автоматической подсознательной программы проявления. Под «программой» здесь понимается не жёсткий сценарий конкретных поступков, а устойчивый диапазон манеры поведения, внутри которого могут меняться психологические роли, состояния, степень напряжения и конкретные реакции. Свобода выбора конкретного действия и устойчивость программы проявления не противоречат друг другу — программа задаёт не сам поступок, а диапазон автоматических способов, которыми человек склонен его осуществлять.

Он действует автоматически, поэтому со стороны иногда заметнее, чем самому человеку. Человек непосредственно знает свои мотивы, чувства и причины поступка — они заложены в энергиях родной матрицы. Окружающие этого не видят напрямую — они сталкиваются прежде всего с тем, как всё это было выражено, через поведенческий образ стандартной матрицы.

Так появляется связь стандартной даты с восприятием человека другими людьми, но причинность здесь направлена не от общества к человеку, а наоборот —

Социальные нормы, ценности, шаблоны и ожидания действительно способны влиять на человека через воспитание и обусловленность, а также формировать ситуативные психологические роли и маски. Но это отдельный психологический слой — он может менять конкретную реакцию, степень свободы проявления и занятую человеком позицию в ситуации, не создавая при этом новую внутреннюю энергетику и не заменяя родную матрицу матрицей стандартной даты.

К обратной модели, будто источником самой стандартной даты являются «ожидания общества», мы вернёмся отдельно. Здесь достаточно зафиксировать границу:

Одна матрица стандартной даты — разное содержание

Это различие особенно хорошо видно на людях, родившихся в один день и месяц, но в разные годы.

Предположим, два человека родились 22 января, принадлежат одному исходному языковому пространству, но годы их рождения различаются.

Стандартная дата у них будет одной и той же.

Но полные даты рождения различны. Значит, различаются и внутренние конфигурации: дополнительные числа, набор и взаимодействие энергий, типы мышления, гексаграммы и другие показатели полной матрицы.

Получается важная вещь — одна и та же стандартная форма способна выражать совершенно разное внутреннее содержание.

Одна система расчёта — разные уровни смысла

То, что матрица рождения и матрица стандартной даты строятся похожими инструментами и структурно выглядят очень похоже, не делает их равнозначными. Однако это сходство порой играет злую шутку — матрицу стандартной даты начинают трактовать непосредственно как комплекс внутренних энергий человека.

Одинаковое обозначение в двух матрицах относится к разным уровням описания. В родной матрице показатель относится к внутренней энергии и её месту во всей натальной конфигурации — данной от рождения и построенной на полной дате. В матрице стандартной даты тот же показатель должен отвечать уже на другой вопрос — каким образом вся натальная конфигурация проявляет свои качества через поведенческий диапазон данного показателя?

Поэтому матрицу стандартной даты нельзя читать как изменённую копию родной — она не показывает, сколько внутренней энергии «осталось», сколько её «добавилось» и какие качества якобы исчезли при переходе от одной матрицы к другой — потому что НИКАКОГО ПЕРЕХОДА НЕТ! Всегда есть только энергии родной матрицы, выраженные через поведенческий канал, описываемый матрицей стандартной даты.

Почему одинаковые ячейки матрицы рождения и матрицы стандартной даты нельзя сравнивать напрямую

Внешнее сходство матрицы рождения и матрицы стандартной даты создаёт очень понятную ловушку.

Перед нами две одинаково устроенные таблицы. В них стоят те же цифры, используются знакомые ячейки, линии и дополнительные показатели. Поэтому естественно поставить их рядом и начать сравнивать — здесь было столько цифр, а здесь стало столько; эта ячейка усилилась, эта ослабла, а эта появилась или исчезла.

Но такое сравнение основано на ложном предположении — будто две матрицы описывают один и тот же уровень человека.

Это не так.

Один показатель — разные уровни описания

В матрице рождения цифры относятся к внутренним энергиям человека и рассматриваются в составе всей натальной конфигурации.

В матрице стандартной даты те же обозначения относятся уже к форме внешнего проявления этой конфигурации.

Поэтому одинаковая цифра в двух матрицах ещё не создаёт прямой пары.

Из этого следует важное правило:

Если в двух матрицах различается количество одинаковых цифр, это не означает, что внутренняя энергия увеличилась, уменьшилась, исчезла или каким-либо образом «перешла» из одного количества в другое. Мы уже установили в предыдущей главе — никакого перехода между матрицами вообще не происходит.

Простой пример: 1111 и 11

Например, в матрице рождения могут быть 1111, а в соответствующей ячейке матрицы стандартной даты — 11. Это не означает, что две единицы «исчезли» или что внутренний характер человека стал слабее.

Если для наглядности временно рассматривать только этот показатель, диапазон 11 выглядит заметно мягче и менее напористо, чем 1111 — меньше внешней твёрдости и решительности, больше мягкости и склонности сомневаться. Это не исключает резкости или жёсткости в конкретных ситуациях — речь идёт именно о сравнительном поведенческом акценте.

Человек с родными 1111 за счёт целостного комплекса показателей родной матрицы может поэтому предъявлять себя вовне через более мягкую и менее напористую манеру, соответствующую диапазону 11 в матрице стандартной даты. Но его родные энергии, соответствующие показателю 1111 в родной матрице, при этом никуда не деваются и продолжают работать как часть внутренней конфигурации. Две единицы в матрице стандартной даты — лишь один из множества показателей того, каким способом совокупность всей родной матрицы проявляется наружу, в том числе и сами энергии, соответствующие 1111.

Это не ослабление, не недостаток и не «потеря» двух единиц. Меньшее количество цифр здесь не означает «хуже» — оно описывает другой элемент способа проявления всей родной конфигурации.

Между энергией и поведением нет прямой линии

Но одна и та же энергия в разных людях не обязана превращаться в одно и то же качество. Она работает вместе с другими энергиями матрицы, жизненным опытом, сформировавшимися привычками и всей индивидуальной конфигурацией.

В результате одна энергия может участвовать в формировании нескольких качеств. И наоборот — одно заметное качество может возникать из взаимодействия нескольких энергий. Только после этого всё внутреннее сочетание получает внешнюю форму проявления.

Поэтому связь между двумя матрицами нельзя представить так:

Реальная модель значительно сложнее:

Одна энергия может проявляться через разные показатели

Одна внутренняя энергия способна становиться заметной сразу через несколько элементов матрицы стандартной даты. Она может участвовать в общей манере реакции, темпе действий, способе принимать решения, характере взаимодействия с людьми, типе мышления, проявлении гексаграммы, сочетании нескольких ячеек и линий.

Поэтому искать для каждой натальной энергии одну единственную «ячейку выхода» в матрице стандартной даты было бы искусственным упрощением и искажением, заведомо ведущим по ложному пути понимания целостного образа индивидуальности.

Верно и обратное — один показатель матрицы стандартной даты может внешне выражать совместное действие нескольких внутренних энергий, а не только одноимённой цифры родной матрицы.

Отсутствие цифры тоже ничего не доказывает напрямую

Из той же логики следует ещё одно ограничение.

Если определённая цифра есть в матрице рождения, но отсутствует в соответствующей ячейке матрицы стандартной даты, нельзя делать вывод, что эта энергия «не проявляется», «подавлена», «потеряна» или «не видна обществу».

Она остаётся частью внутренней конфигурации и может выражаться через другие элементы общего поведенческого рисунка.

Точно так же наличие показателя в матрице стандартной даты при его отсутствии в соответствующей натальной ячейке не создаёт внутри человека новую энергию.

Матрица стандартной даты показывает не происхождение отдельной энергии, а форму проявления всей существующей конфигурации.

Нас интересуют два разных вопроса:

Матрица рождения:
что внутренне приводит этого человека в движение?

Матрица стандартной даты:
каким образом эта внутренняя конфигурация становится заметной во внешнем проявлении?

И уже затем эти два уровня рассматриваются вместе.

Правильный вопрос будет не:

«Почему здесь цифр больше или меньше, чем в родной матрице?»

а:

«Каким образом вся натальная конфигурация человека проявляет свои качества через этот диапазон матрицы стандартной даты?»

Первый вопрос пытается превратить матрицу стандартной даты в изменённую копию матрицы рождения. Второй рассматривает две матрицы как разные, но взаимосвязанные уровни одной индивидуальности.

Это правило относится не только к ячейкам, но и к другим показателям матрицы стандартной даты: дополнительным числам, линиям, типу мышления, гексаграмме и производным характеристикам. Если в матрице рождения показатель описывает внутренний уровень, его аналог в матрице стандартной даты требует прочтения через внешнюю форму проявления.

Такая система не может быть получена простым переносом натальных трактовок — её необходимо постепенно выстраивать и проверять на реальных наблюдениях.

Психологические маски и канал проявления

Иногда матрицу стандартной даты начинают трактовать как набор психологических масок, которые человек будто бы «надевает» по нескольку раз в день. Тогда два разных уровня смешиваются — в одном и том же поведении пытаются попеременно увидеть то родную, то стандартную матрицу и объяснить суть человека всевозможными сочетаниями и «переплетениями» двух матриц, приписывая одинаковым показателям этих матриц один и тот же энергетический смысл.

Но психологическая маска — не матрица стандартной даты. Это ситуативная надстройка внутри устойчивого канала проявления — она возникает в конкретной ситуации, из родных энергий человека и его обусловленности: его жизненного опыта, воспитания, культурных, религиозных и социальных установок, усвоенных шаблонов общественного поведения.

Какая бы маска ни включилась, человек проигрывает её через один и тот же автоматический поведенческий канал. Матрица стандартной даты не создаёт эти маски — она хорошо показывает и описывает устойчивый диапазон поведения, через который каждая из них проявляется наружу.

Маски меняются внутри диапазона матрицы стандартной даты

Такая маска срабатывает в зависимости от ситуации и меняет позицию, которую человек в данный момент разыгрывает, но не создаёт новый канал внешнего проявления.

Матрица стандартной даты отвечает на другой вопрос — каким способом человек эту маску проявляет.

Поэтому смена масок, социальная обусловленность и приспособление к чужим ожиданиям не создают самостоятельных поведенческих каналов. Меняется ситуативная позиция внутри одного и того же канала, а сам диапазон внешнего проявления описывается показателями матрицы стандартной даты.

Другие языки: что действительно может меняться

Есть и другая распространённая подмена при трактовке стандартной матрицы: как только человек оказывается в другой стране, его начинают сразу рассматривать по стандартной дате, рассчитанной на языке этой страны, — будто вместе с пересечением границы автоматически «включается» другой стандарт. В результате человеку начинают приписывать иной набор проявлений и, при повышенном энтузиазме, даже дополнительных внутренних энергий уже по одному факту нахождения в новой стране.

Другой язык (второй, третий, четвёртый и т. д.) действительно может со временем влиять на форму проявления человека. Но механизм здесь не географический и не мгновенный — значение имеет не сама страна, а глубина реального погружения в язык.

Исходная матрица стандартной даты связана с языком, внутри которого начинается формирование человека. Ещё до рождения ребёнок постоянно находится в окружении звучащей речи — слышит голос матери, другие голоса, характерные ритмы, звуки и сочетания своего языка. После рождения это воздействие продолжается и постепенно дополняется собственной речью.

Когда влияние другого языка становится достаточно глубоким, матрица стандартной даты, построенная по алфавиту этого языка, начинает узнаваться в проявлениях человека. В ситуациях погружения в эту языковую среду она словно перехватывает инициативу у исходной стандартной матрицы. При этом исходная стандартная матрица никуда не исчезает.

Но само знание другого языка ещё не означает, что он начинает участвовать в формировании человека на сопоставимой глубине. Знание языка и длительное погружение в него — не одно и то же. Важна не степень владения сама по себе, а то, насколько язык становится частью повседневного общения, эмоциональных реакций и внутреннего мышления.

Здесь действует тот же принцип, который мы рассматривали в первой главе — языковое воздействие шире акустики. В него входят постоянно слышимая речь, общение на языке и внутреннее мысленное говорение. По мере глубокого погружения новый язык всё чаще начинает участвовать не только во внешнем общении, но и в автоматическом построении фраз, эмоциональных реакциях и внутреннем словесном процессе.

Сам факт пересечения границы ещё ничего не говорит о глубине влияния нового языка. Один человек и спустя годы преимущественно живёт внутри родного языка, другой за гораздо меньший срок почти постоянно оказывается среди носителей нового и использует его в повседневном общении. Поэтому одинаковый срок проживания за границей сам по себе ничего не измеряет.

Значение имеет реальная глубина погружения:

• насколько часто человек слышит новый язык;
• насколько постоянно находится среди его носителей;
• насколько регулярно общается на нём сам;
• использует ли его в эмоционально значимом общении;
• начинает ли автоматически строить на нём внутренние фразы и спонтанно мыслить средствами этого языка;
• насколько активно при этом сохраняется родной язык в повседневной жизни;
• в каком возрасте началось глубокое погружение в новый язык.

Последний фактор пока следует рассматривать как отдельное направление наблюдений — нет оснований заранее считать, что одинаковая интенсивность языкового погружения будет одинаково действовать в детстве и во взрослом возрасте. Универсальной формулы вроде «через три года новая матрица стандартной даты начинает проявляться на 50 процентов» здесь тоже быть не может.

Исходное языковое формирование при этом не исчезает, поэтому заранее закреплять за одной формой статус неизменно «основной», а за другой — лишь «дополнительной» было бы искусственно. Как именно они сочетаются у конкретного человека, требует наблюдения за его реальным проявлением в разных условиях, а не формального подсчёта лет проживания в стране.

Ожидания общества и прогноз переезда: где ломается логика

В предыдущей главе мы уже разобрали саму идею автоматического переключения на другой языковой стандарт при переезде. Теперь рассмотрим следующий шаг этой трактовки — попытку связать полученную матрицу с ожиданиями другого общества и использовать её для прогноза результата переезда, как это нередко бывает.

В пятой главе мы уже отделили две вещи, которые легко спутать — общество может воспринимать проявление человека, но из этого ещё не следует, что именно общество создаёт сам способ этого проявления своими ожиданиями. Теперь можно проверить обратную трактовку уже целиком — от её исходного объяснения до тех прогностических выводов, которые из него делают.

В одной из распространённых интерпретаций показатели матрицы стандартной даты связывают с ожиданиями общества. Дальше предполагается, что человек может отойти от собственной индивидуальности, каким-то неведомым образом распознать эти ожидания, начать срочно под них подстраиваться и всё сильнее проявляться через показатели матрицы стандартной даты.

При переходе к другому обществу эта логика продолжается ещё дальше — для расчёта матрицы стандартной даты используют другую буквенную запись месяца на языке страны переезда, а полученный результат уже связывают с ожиданиями этого общества. В одном из вариантов такого объяснения человеку приписывается способность практически сразу начать соответствовать этим новым ожиданиям; в другом утверждается, что общество просто начинает воспринимать его согласно полученной матрице стандартной даты. Ниже имеет смысл проверить оба варианта отдельно, поскольку именно на этой логике затем строится и прогностический вывод.

Если матрица стандартной даты, полученная после такого пересчёта, оценивается как более «сильная», «гармоничная» или благоприятная, предполагается, что и жизнь человека в другом обществе должна складываться лучше. Если она кажется «хуже» — делается противоположный прогноз.

Но прежде чем принимать такую причинную цепочку, необходимо понять, что именно вообще подразумевается под «ожиданиями общества» и каким образом эти ожидания должны воздействовать на конкретного человека.

Если общество ожидает увидеть в человеке энергии его матрицы стандартной даты

Допустим, под «ожиданиями общества» понимаются не общие социальные нормы, а буквально ожидание того, что конкретный человек наделён определёнными энергиями, соответствующими показателям его матрицы стандартной даты, и должен проявляться согласно им.

Например, в родной матрице у человека одна 2, а в матрице стандартной даты — 222. Тогда предполагается, что окружающие каким-то образом ожидают увидеть в нём проявления, соответствующие трём двойкам, а человек начинает именно так себя вести.

Но тогда возникает первый и очень простой вопрос:

Откуда общество получило именно это ожидание?

Кто является носителем такого ожидания? Каким образом календарь создаёт у множества разных людей одинаковое представление о том, каким должен быть человек, родившийся в определённую дату? И каким образом это коллективное ожидание становится причиной его поведения, а не реакцией на уже наблюдаемое проявление?

Внутри этой трактовки возможный ответ очевиден — ожидание якобы задаёт сам календарь. Он рассматривается как социокультурный феномен, связанный с коллективными состояниями общества, а стандартная дата — как выражение господствующих умонастроений. На уровне расчёта название месяца переводится в цифры через буквенную таблицу, и отсюда может возникнуть предположение, будто сам календарь задаёт обществу соответствующий шаблон восприятия.

Но если сослаться на действие календаря как на социокультурный фактор, проблема этим не снимается. В такой трактовке предполагается, что стандартная дата задаёт обществу некоторый шаблон восприятия любого человека, родившегося в эту дату. То есть календарная конструкция каким-то образом должна породить у множества людей одинаковое ожидание по отношению к целой категории людей. Это уже не объяснённый механизм, а дополнительное допущение.

Иначе причинная связь переворачивается с ног на голову — матрица стандартной даты начинает описывать уже не самого человека, а предполагаемого наблюдателя, а человек затем якобы подстраивается под заранее сформированное внешнее ожидание.

Получается замкнутая причинная конструкция:

То есть одна и та же матрица одновременно объявляется описанием того, каким человека видит общество, и источником сведений о том, чего это общество от него ожидает. Затем этими же ожиданиями объясняется исходное восприятие человека. Получается, что матрица подтверждает собственную трактовку самой собой.

В упрощённом виде такой логический круг выглядит почти комично:

Само наблюдение при этом может быть совершенно верным. Поведение человека действительно может хорошо соответствовать показателям матрицы стандартной даты. Но из этого ещё не следует, что причиной такого поведения стали ожидания окружающих.

Кого в таком случае описывает стандартная дата — человека или наблюдателя?

Есть ещё один способ попытаться сохранить такую трактовку — сказать, что человек вовсе не обязан соответствовать показателям матрицы стандартной даты. Другое общество просто само видит его именно таким, потому что такой взгляд якобы заложен в этом обществе.

Но тогда меняется уже не частное объяснение, а сам объект исследования — показатели, которые только что читались как характеристика анализируемого человека, начинают описывать уже то, как его воспринимают другие.

Возьмём Вольфганга Амадея Моцарта (пример взят из книги А. Ф. Александрова «Цифровые методы анализа будущего»). В книге его стандартная запись дана как 27 января, и на её основе получен тип мышления «создающий свою модель». Но название месяца является частью самого расчёта — слово переводится в цифры через буквенную таблицу. Если тот же расчёт выполнить через современную немецкую форму месяца Januar, тип мышления получается другим. Значит, выбор языка здесь меняет уже не декоративную деталь, а производный показатель самой стандартной матрицы.

Моцарт был немецкоязычным австрийским композитором; русский язык не был средой его формирования.

Есть здесь и отдельная историко-языковая проблема. Если расчёт претендует на точность применительно к Моцарту, сначала нужно установить, какая форма названия месяца употреблялась в немецком языке его времени. Речь здесь идёт именно о форме написания слова. Но это в любом случае не делает русское января подходящей заменой.

И если всё же настаивать, что русский вариант стандартной даты характеризует именно Моцарта, возникает уже весьма неудобный для этой логики вопрос — а русский алфавит какой эпохи тогда следовало бы брать — современный или времён самого Моцарта? Сам этот вопрос хорошо показывает, что русский алфавит здесь вообще оказался не на своём месте.

На каком основании Моцарт должен соответствовать матрице стандартной даты, построенной из русского слова января, если он был немецкоязычным австрийцем и жил в немецкоязычной среде?

Можно заранее предложить спасающее объяснение — русский вариант якобы вообще не обязан описывать самого Моцарта — это просто русское общество так его видит. Но тогда ошибка не исчезает, а меняется сам объект исследования. Стандартная дата перестаёт быть характеристикой Моцарта и становится характеристикой предполагаемого восприятия наблюдающего общества.

Что именно рассчитывается — Моцарт или общество, которое на него смотрит?

Если этот расчёт относится к Моцарту, русская буквенная форма месяца не имеет оснований становиться частью его расчёта. Если же матрица стандартной даты описывает то, как общество воспринимает Моцарта, то предметом расчёта становится уже не человек, а предполагаемый фильтр восприятия наблюдателей. В таком случае свойства этого фильтра логичнее было бы искать в характеристиках наблюдающего общества, а не извлекать из даты рождения Моцарта.

Если далее утверждать, что русский вариант матрицы стандартной даты описывает взгляд русского общества, английский — английского, испанский — испанского, то меняются уже не энергии и не поведение Моцарта. Меняется предполагаемый фильтр восприятия разных обществ.

Мировую знаменитость — композитора, артиста, спортсмена или другого известного человека — могут одновременно наблюдать в десятках стран. Если каждое общество через собственный календарно-языковой стандарт должно видеть его по-своему, один и тот же человек в одну и ту же секунду оказывается перед множеством разных «ожиданий». Русским он должен предстать одним, французам — другим, грекам — третьим и так далее. Причём чем шире его известность, тем больше одновременно действующих «стандартов» пришлось бы ему приписать.

Либо ему предлагается каким-то чудом подстроиться под все эти стандарты одновременно, либо он просто проявляет себя, свою индивидуальность и не подстраивается под ожидания обществ, либо для каких-то подстраивается, а для каких-то проживает индивидуальность.
Крепко заваренным абсурдом попахивает, не находите?

В первом случае перед нами уже не объяснение поведения, а карикатура на причинность; в остальных — трактовка через ожидания разных обществ просто перестаёт что-либо объяснять — матрицу стандартной даты можно списывать за ненадобностью, поскольку подтвердить её работу невозможно.

Можно пойти ещё дальше и взять заведомо международную ситуацию. Представим крупную Всемирную выставку в Париже, которая продолжается несколько месяцев. На одной площадке всё это время работают представители множества стран и национальных делегаций.

Испанские участники разговаривают в своей делегации по-испански, немецкие — по-немецки, а общим языком между представителями разных делегаций становится английский. Французский при этом может вообще не участвовать в их непосредственном общении, хотя сама выставка проходит во Франции — во французском коллективном языковом пространстве. Но языковая картина самой выставки уже совсем иная — в делегациях звучат их родные языки, а между представителями разных стран — английский.

Получается странная ситуация — территория французская, языковое пространство страны французское, но реальное общение этой международной группы в значительной степени происходит вообще вне французского языка и вне непосредственного взаимодействия с французским обществом.

И тогда возникает простой вопрос — какой стандарт должен описывать этих людей на протяжении нескольких месяцев выставки: французский по стране нахождения, родной по языку самого человека, английский по фактическому международному общению или стандарт языка конкретного собеседника, который в данный момент воспринимает этого человека и чего-то от него ожидает?

Если исходить именно из ожиданий наблюдателя, то один и тот же немец в разговоре с испанцем должен рассматриваться по испанскому стандарту, через несколько минут в разговоре с итальянцем — уже по итальянскому, а перед смешанной группой вообще становится непонятно, чьи именно ожидания должны определять его стандарт.

Если же, чтобы избежать этой чехарды, принять за правило французский стандарт по стране нахождения, возникает обратный абсурд: перед смешанной группой, в которой может не быть ни одного франкоязычного участника, тот же человек всё равно должен проявляться через матрицу стандартной даты, рассчитанную на французском языке. Более того, получается, что ожидания испанцев, немцев, итальянцев или японцев почему-то должны соответствовать «ожиданиям французского общества» только потому, что все они в данный момент находятся во Франции. Здесь степень абсурда уже зашкаливает.

В этом варианте определяющим фактором становится уже не язык самого человека, не язык его непосредственного общения и даже не конкретные ожидания людей, с которыми он взаимодействует, а сам факт нахождения на территории государства, где доминирует определённый язык. И тогда мы снова возвращаемся к тому самому «рубильнику на границе».

К слову, территориальный критерий разрушает и приведённый выше расчёт Моцарта — по собственной логике такого подхода русский стандарт к нему тем более не относится.

Именно поэтому полезно ещё раз явно перечислить, к каким тупикам приводит такая трактовка. Если при обращении к разным обществам для одного и того же человека начинают использовать разные буквенные варианты стандартной даты, возникают сразу несколько взаимоисключающих вариантов:

• либо человек каким-то невероятным образом одновременно проявляет десятки различных матриц стандартной даты;
• либо одним обществам он соответствует, а другим нет — и тогда для одних он якобы «живёт по стандарту», а для других в тот же самый момент «проживает индивидуальность»;
• либо фактическое поведение вообще не обязано соответствовать матрице стандартной даты, потому что каждое общество всё равно «видит его по-своему» — но тогда стандартная дата описывает уже не человека, а предполагаемый способ восприятия наблюдателей. Но тогда «отваливается» идея подстройки человека под ожидания общества;
• либо человек не соответствует ни одному из рассчитанных вариантов — и тогда становится непонятно, какую объяснительную функцию инструмент матрицы стандартной даты вообще выполняет в этой конструкции.

Причём такая трактовка легко превращается в самозамыкающуюся систему. Совпало поведение с матрицей стандартной даты — значит, стандартная дата сработала. Не совпало — значит, человек проявляет индивидуальность. Разные общества должны видеть его по-разному — значит, у каждого общества просто свой взгляд. Очень удобный «беспроигрышный» подход, не так ли?

Какой бы результат ни наблюдался, он заранее получает объяснение внутри той же модели. Но если одна конструкция одинаково объясняет взаимоисключающие исходы, наблюдение перестаёт её проверять. С точки зрения логики как науки здесь рушится сама состоятельность аргумента — объект рассуждения меняется по ходу доказательства, а критерий проверки перестраивается под любой исход. Такая конструкция не выдерживает элементарной логической проверки — она устроена так, чтобы любой результат объявлялся подтверждением.

Здесь и обнаруживается слабое место всей трактовки через ожидания общества. В ней страна, общество и язык сливаются в одну причинную цепочку: раз человек находится в определённой стране, предполагается, что его проявление следует рассматривать через стандарт языка этого общества. Но международная реальность легко разрушает эту схему: человек может находиться в одной стране, быть носителем другого языка, разговаривать на третьем и взаимодействовать преимущественно с представителями множества других языковых групп, вообще не относящихся к обществу страны его текущего пребывания.

Поэтому само нахождение в стране не объясняет ни почему именно её языковой стандарт должен описывать проявление человека, ни почему человек должен вдруг перестраиваться под ожидания общества, с которым в конкретной ситуации он может почти не взаимодействовать.

Откуда тогда берутся новые энергии?

Помимо уже разобранной искажённой причинности, из такого понимания стандартной матрицы вытекает ещё один слой искажения — при трактовании матрицы стандартной даты её показатели начинают читать тем же энергетическим способом, что и показатели матрицы рождения.

Предположим:

Подмена здесь состоит в том, что при уходе от индивидуальности и переходе к проживанию установок общества человеку якобы приписываются новые внутренние энергии — в данном случае вместо одной двойки фактически появляются уже три.

Если три двойки в матрице стандартной даты являются настоящей внутренней энергией, возникает очевидный вопрос — откуда появились ещё две?

Из ожиданий окружающих?

Можно снова сослаться на календарно-социальный код — предположить, что источником дополнительных энергий являются не ожидания конкретных людей, а сама стандартная дата как выражение коллективного календаря. Но тогда вопрос становится ещё острее — каким образом социокультурная календарная координата способна создавать дополнительную внутреннюю энергию конкретного человека? Если она действительно обладает такой способностью, стандартная дата перестаёт быть отражением общественных ожиданий и становится самостоятельным источником внутренних энергий — то есть получает совершенно другую функцию, которая требует отдельного объяснения.

В обоих вариантах внешнему социально-календарному фактору фактически приписывается способность создавать внутреннюю энергетическую конфигурацию человека.

Ещё нагляднее случай, когда определённой цифры в родной матрице вообще нет, а в матрице стандартной даты она представлена несколькими знаками. Если читать эти показатели как новые внутренние энергии, человек получает то, чего его полная дата рождения ему не дала.

Тогда неизбежно возникает следующий вопрос — зачем вообще рассчитывать полную дату рождения и описывать через неё человека, если он способен «выйти» из одной конфигурации и начать жить по совершенно другому набору показателей, рассчитанному уже без года?

Получается странная конструкция — одна энергетическая система определяется полной датой рождения, а другая — сокращённой датой с буквенной оцифровкой названия месяца — каким-то образом способна первую вытеснять.

Поэтому наличие 222 в матрице стандартной даты при одной 2 в родной матрице не означает появления двух новых единиц внутренней энергии.

Совокупность всей родной энергетической конфигурации проявляется вовне в диапазоне, который по своему рисунку соответствует 222.

Жизнь по шаблонам — не жизнь «вместо» родной матрицы

Здесь, по-видимому, происходит ещё одна важная подмена.

Человек действительно может жить преимущественно по усвоенным шаблонам, подавлять собственные намерения, отказываться от мечты, бояться выходить за привычные рамки и сильно зависеть от оценок окружающих. Индивидуальность при таком образе жизни действительно может проявляться значительно слабее.

Но из этого не следует, что родная матрица перестала работать и человек каким-то образом «перешёл» в стандартную.

Следование социальным шаблонам прекрасно может происходить из самой родной матрицы. Её энергии при этом никуда не деваются и продолжают действовать, но проявляются преимущественно в одной из двух теневых форм — проживания в минусе, на «низких частотах» — подавленной или реакционной. То есть природа индивидуальности никуда не исчезает — в таком состоянии она лишь проживается в пассивной или активной негативной форме.

Ошибка возникает, когда два одновременно наблюдаемых обстоятельства связываются в мнимую причинность:

Но дело в том, что матрица стандартной даты и должна быть узнаваема в поведении независимо от чьего-либо субъективного восприятия того, проживает человек свою индивидуальность или нет, — она описывает форму проявления родных энергий.

Поэтому корректнее говорить не о двух конкурирующих вариантах жизни, а о двух взаимодополняющих слоях одного человека.

Когда «потерять индивидуальность» внезапно становится выгодно

У трактовки «жизни по стандарту» как ухода от родной матрицы и потери индивидуальности возникает ещё одно внутреннее противоречие.

Если одновременно считать, что жизнь по родной матрице означает раскрытие собственной индивидуальности, уход в «стандарт» означает отдаление от неё, а сами матрицы при этом можно ранжировать как более или менее благоприятные, рано или поздно возникает ситуация, когда матрица стандартной даты выглядит по принятой системе оценок «лучше» родной.

И что тогда?

Получается, что человеку выгоднее потерять индивидуальность и «перейти в стандарт» — ведь новая конфигурация объявляется более благоприятной.

Но это прямо сталкивается с исходным утверждением, что уход от родной матрицы является потерей себя и препятствием самореализации.

Одна и та же конструкция приводит к двум противоположным выводам:

Здесь проблема уже не в трактовке отдельной цифры, а в самой конструкции модели, построенной на фундаменте из тумана.

Матрицы не бывают «лучше» и «хуже»

Здесь обнаруживается ещё одна проблема, относящаяся уже не только к стандартной дате, но и к самому способу восприятия цифрового анализа.

Чтобы сделать вывод «После пересчёта матрица стандартной даты выглядит лучше — значит, и жизнь в другом обществе должна складываться лучше», сначала необходимо принять как данность, что одну матрицу вообще можно объективно признать лучше другой.

Но откуда берётся такая шкала?

В одних трактовках большое количество цифр в определённой ячейке воспринимается как преимущество, а малое — как недостаток. В других ячейках всё может оцениваться наоборот — высокая заполненность объявляется тяжёлым или проблемным показателем, тогда как меньшее количество цифр выглядит более благоприятным. Таким образом, дело даже не в простом принципе «больше — лучше». Для разных показателей заранее формируется собственная шкала желательного и нежелательного, а затем через неё начинает оцениваться вся матрица.

В этом нет какого-то особого недостатка человека, который занимается толкованием матриц. Для большинства людей сравнивать, оценивать и выстраивать шкалы — естественная работа ума. Он делает то же самое практически во всех областях жизни — сопоставляет людей, обстоятельства, способности, решения, достижения и собственные состояния, исходя из собственной системы ценностей — а она зачастую сама сформирована под влиянием усвоенных социальных шаблонов.

Поэтому задача не в том, чтобы бороться с оценкой или пытаться заставить ум перестать оценивать — такая борьба сама станет ещё одной захватывающей деятельностью того же ума. Гораздо полезнее замечать момент, когда описание различий незаметно превращается в вывод о превосходстве или неполноценности.

Причём сами эти представления далеко не всегда так самостоятельны, как человеку кажется. Они формируются воспитанием, культурой, авторитетами, прежними трактовками и множеством усвоенных оценок, которые со временем начинают восприниматься как «собственное мнение».

Поэтому попытка оценивать перспективы переезда по тому, насколько «хорошей» кажется матрица стандартной даты после расчёта на другом языке, содержит сразу две ошибки:

Что если под ожиданиями общества понимать нормы и ценности?

У этой же трактовки есть и другое объяснение: под «ожиданиями общества» понимаются культурные нормы, ценности, представления о правильном поведении, социальные шаблоны и установки.

Но и эта версия сталкивается с собственной проблемой.

Внутри одного общества одновременно существуют разные поколения, регионы, социальные группы, политические позиции, религиозные системы, семейные традиции и нередко противоположные представления о допустимом и желательном. Одни и те же качества разные части общества способны оценивать совершенно по-разному.

Кроме того, общественные установки меняются гораздо быстрее языковой основы расчёта. Русский алфавит в современном виде сложился после реформы 1917–1918 годов, и набор его букв с тех пор остаётся тем же, тогда как общественный строй, идеология и представления о норме за этот период менялись неоднократно.

Та же проблема видна пространственно. Один английский язык используется в разных государствах с совершенно различной историей, культурой и социальной средой. Один и тот же буквенно-цифровой расчёт работает для человека из Великобритании, США, Ирландии, Австралии, Ямайки или Барбадоса.

Какие именно единые «установки общества» должен в таком случае кодировать один и тот же расчёт?

Поэтому обе возможные трактовки приводят к собственному тупику:

• Если «ожидания общества» означают ожидание конкретных энергий и качеств именно от данного человека, остаётся необъяснённым, откуда общество получает этот индивидуальный набор ожиданий, как передаёт его человеку, как человек понимает, что должен соответствовать ему и в какой степени он правильно его понимает, и почему этот набор ожиданий должен создавать или заменять данные от рождения внутренние энергии человека.
• Если же под ними понимаются общие нормы, ценности и шаблоны, остаётся непонятным, какое именно общество, какие именно его установки и каким образом кодируются одной матрицей стандартной даты.

Другая страна ничего не переключает мгновенно

Отдельное противоречие возникает, когда логику «ожиданий общества» напрямую связывают с переездом. В таком подходе само нахождение человека в другой стране становится основанием считать, что к нему уже относится стандартная дата, рассчитанная через язык этого общества.

Но ни одна из двух разобранных версий «ожиданий общества» не объясняет, почему смена страны должна что-либо переключать мгновенно. Если речь идёт о реальной подстройке человека под новые ожидания, непонятно, что именно должно успеть измениться в его поведении в момент пересечения границы. Если речь только о том, что новое общество начинает «видеть его иначе», то меняется не человек и не форма его проявления, а предполагаемый взгляд наблюдателя — то есть мы снова возвращаемся к уже разобранной подмене объекта.

Пересечение границы не дёргает внутри человека никакой рубильник, мгновенно переводящий его на иной вариант матрицы стандартной даты только потому, что вокруг теперь другое общество.

Форма проявления родных энергий не определяется территорией сама по себе. Она связана с языковым пространством, в котором человек реально формировался и с которым продолжает постоянно взаимодействовать — через собственную речь, общение, реакции и внутреннее мышление. Поэтому другой языковой вариант стандартной даты начинает описывать реальное проявление человека не в момент пересечения границы, а по мере того, как новый язык действительно входит в его жизнь — становится частью постоянно слышимой речи и общения, автоматического построения фраз, эмоциональных реакций и внутреннего мышления.

Поэтому стандартную дату другого языкового пространства следует рассматривать как форму проявления родных энергий, соответствующую этому языковому пространству, а не как новую личность, новый набор энергий или новую судьбу.

Для прогноза места нужен инструмент, в котором присутствует место

Если задача действительно состоит в том, как изменение географической точки может повлиять на жизнь человека, гораздо логичнее обращаться к системе, в которой географические координаты входят в сам расчёт.

Такой инструмент существует в астрологии — релокационная карта.

Момент рождения и исходная планетарная конфигурация сохраняются, но карта строится относительно другой точки Земли. Из-за изменения географических координат меняются углы карты и система домов — то есть само новое место непосредственно участвует в расчёте.

Именно поэтому релокационная карта в рамках собственной системы методически отвечает поставленному вопросу — она позволяет рассматривать, как одна и та же натальная, то есть данная от рождения, основа соотносится с другим географическим пространством.

Есть и ещё одна проверка этой логики. Даже переезд в пределах одной страны, без смены языка и стандартной даты, может кардинально изменить уклад, обстоятельства и направление жизни человека. Это находит прямое отражение в релокационной астрологической карте, которая при значительном перемещении места жительства человека может существенно отличаться от натальной. То есть сама смена места способна заметно изменить картину жизни человека без какого-либо изменения стандартной даты.

Стандартная дата решает другую задачу. Географических координат в её расчёте нет. Она относится к форме проявления родных энергий в языковом пространстве, а не к оценке качества конкретного места проживания.

Стандартная дата текущего дня: рабочая гипотеза

До сих пор мы рассматривали матрицу стандартной даты преимущественно как устойчивый способ проявления человека, связанный с моментом его рождения. Но тот же принцип расчёта можно применить и к конкретному текущему дню.

Если полная матрица дня описывает действующие энергии момента, матрицу стандартной даты этого же дня можно рассматривать как временную форму их внешнего проявления.

Четыре разных слоя

При анализе конкретного дня важно не смешивать четыре уровня:

1. Матрица рождения человека — его постоянная внутренняя энергетическая конфигурация.
2. Матрица стандартной даты человека — устойчивый поведенческий канал проявления этой конфигурации.
3. Матрица текущего дня — энергии, действующие в конкретной точке времени.
4. Матрица стандартной даты текущего дня — характерный способ внешнего проявления энергий этого дня.

Полная дата текущего дня включает год и относится к уникальной точке данного витка времени. Поэтому именно матрица дня содержит его текущую энергетическую конфигурацию.

Стандартная дата текущего дня рассчитывается без года и через языковую форму месяца. Следовательно, по той же логике, которую мы применили к человеку, её функция относится уже не к количеству или составу энергий, а к форме их проявления.

Человек внутри энергетики дня

Для конкретного человека картина строится сложнее. Он входит в день уже со своей родной энергетической конфигурацией и собственным устойчивым каналом её проявления. Одновременно действуют энергии текущего дня и характерная форма, в которой сам этот день проявляется вовне. Назовем эти энергии транзитными для любого, не рожденного в этот конкретный день, человека.

Поэтому матрицу стандартной даты текущего дня нельзя в чистом виде рассматривать как источник дополнительной энергии. Если определённый показатель сильно выражен именно в матрице стандартной даты текущего дня, это не означает повышенного количества соответствующей энергии.
Энергетическое содержание момента относится к полной матрице дня; матрица стандартной даты текущего дня показывает форму его выражения.

Здесь действует тот же принцип, который мы уже установили для человека:

Как стандартная дата текущего дня может акцентировать личный диапазон проявления

Показатели матрицы стандартной даты человека не сводятся к одной фиксированной реакции. Каждый из них охватывает определённый диапазон возможных проявлений — условную амплитуду, внутри которой одна и та же манера может выражаться сильнее или слабее, активнее или сдержаннее, спокойнее или напряжённее.

Матрица стандартной даты текущего дня может временно акцентировать определённую область этого диапазона.

Это не означает появления у человека нового поведенческого канала. Скорее характерный способ проявления текущего дня накладывает дополнительный акцент на его собственный поведенческий диапазон, описываемый матрицей стандартной даты — одни варианты становятся заметнее, другие — менее выраженными; привычная амплитуда может временно расширяться или, наоборот, сужаться.

Как именно происходит такое смещение, нельзя выводить механически из совпадения отдельных ячеек.

Два уровня анализа

Здесь особенно важно не перепутать энергетическую сторону с формой проявления:

Именно поэтому выраженность какого-либо показателя в матрице стандартной даты текущего дня нельзя трактовать как количественное изменение в ту или иную сторону соответствующей энергии.

Что ещё предстоит исследовать

Предложенная модель делает функцию стандартной даты более определённой, но не превращает её в готовую таблицу ответов. Наоборот, после уточнения самого принципа становится понятнее, что именно ещё необходимо проверять и разрабатывать отдельно.

Прежде всего нужны собственные поведенческие трактовки всех показателей матрицы стандартной даты. Они должны описывать не количество внутренних энергий, а наблюдаемую манеру их проявления: как человек входит в контакт, реагирует, показывает волю и эмоции, формулирует мысли, удерживает или сбрасывает напряжение, меняет темп и действует во внешнем мире.

Отдельная ячейка при этом не существует сама по себе. Её проявление необходимо исследовать вместе с другими цифрами, линиями, дополнительными числами, типом мышления, гексаграммой и всей матрицей рождения человека. Один и тот же показатель стандартной даты может внешне выглядеть по-разному в зависимости от того, какая целостная система родных энергий через него проявляется.

Отдельное направление проверки — сопоставление людей с одинаковой матрицей стандартной даты, но разными родными матрицами. Здесь необходимо проследить, как одна и та же стандартная конфигурация меняет конкретное внешнее проявление в зависимости от того, какие родные энергии через неё выражаются, и где проходят устойчивые границы общего поведенческого диапазона.

Большое поле работы открывает многоязычие. Здесь важен не сам факт знания другого языка, а реальное длительное пребывание внутри его звучания: частота живого контакта, язык эмоционально значимого общения, внутренняя речь, возраст начала погружения и сохранность родного звукового пространства.

Алфавит, письменность и один и тот же звучащий язык

Отдельного исследования требуют языки, которые меняли письменность или одновременно используют несколько систем записи.

Хороший пример — казахский язык, прошедший через несколько графических систем и продолжающий переход от кириллицы к латинской графике. Другой особенно интересный случай — сербский язык, который может записываться и кириллицей, и латиницей.

Здесь возникает принципиальный вопрос — что именно должно определять расчёт — графическая система или звучащая форма языка?

Если одно и то же слово произносится практически одинаково, но записывается двумя алфавитами, механическая буквенная оцифровка способна дать разные результаты. Для предлагаемой модели это важный контрольный случай — если буквы являются прежде всего устойчивой записью более сложной звуковой структуры, смена графики сама по себе не должна автоматически означать смену поведенческой формы стандартной даты.

Необходимо отдельно проверить:

• какая письменность реально окружала человека в период формирования;
• менялась ли вместе с графикой сама звуковая форма слов;
• насколько два алфавита дают разные результаты при одном произношении;
• можно ли устранить такое расхождение через фонетическую оцифровку;
• что происходит в языках, где две письменности постоянно существуют параллельно; есть ли у исторически первой формы преимущество или новая форма записи начинает её замещать.

Такой материал способен стать не частной технической проблемой, а проверкой самой гипотезы о соотношении звучания и буквенной записи.

Другие направления проверки

Отдельной работы требует стандартная дата конкретного дня. Здесь особенно важно не подгонять события под заранее придуманную схему, а сопоставлять фактическую энергетику дня, внутреннее состояние человека и реальную форму их внешнего проявления.

Имеет смысл позднее вернуться и к производным инструментам, которые строятся с участием стандартной даты. В частности, у А. Ф. Александрова описан вектор доминирующего развития личности — одна из его исходных точек строится на стандартной записи, а другая на полной дате рождения. В современной практике консультантов этого направления он почти не встречается и большинству читателей, вероятно, вообще незнаком, но для нашего исследования важен сам принцип его построения — одна из исходных точек напрямую зависит от стандартной даты.

Сам вектор следует проверять уже исходя из уточнённой природы стандартной даты. Если эта исходная точка строится на неверно понятой функции стандартной даты или на нерелевантной для человека языковой форме, искажение закладывается в расчёт ещё до анализа самого вектора. Тогда слабое место находится не в идее вектора как таковой, а в исходной модели стандартной даты, от которой он является производным.

Практическая проверка всей модели должна строиться на конкретных людях и повторяющихся наблюдениях. Один красивый пример способен подсказать гипотезу, но не создаёт универсального правила. Рабочая трактовка становится сильнее тогда, когда один и тот же принцип узнаваемо проявляется в разных биографиях, ситуациях и уровнях проживания.

Поэтому следующие части этой серии будут постепенно переводить теорию в практику:

1. разбор конкретных матриц рождения и матриц стандартной даты;
2. показ того, почему одинаково выглядящие показатели нельзя читать одинаково;
3. разработка поведенческих трактовок ячеек и других элементов матрицы стандартной даты (гексаграмм, допчисел, линий, типов мышления, дробей);
4. проверка многоязычия, разных письменностей;
5. накопление наблюдений по стандартной дате конкретного дня и производным инструментам.

Стандартная дата — не готовая таблица ответов, а инструмент, для которого ещё предстоит сформировать собственную методическую культуру чтения.

Стандартная дата как способ проявления, а не вторая личность

Теперь всю модель можно собрать значительно короче.

Человек формируется внутри определённого звучания речи ещё до осознанного владения языком и продолжает постоянно воспроизводить его после рождения — в общении, собственной речи и внутреннем речевом процессе. Календарь при этом задаёт устойчивую координату годового цикла — число дня остаётся числовой частью этой координаты, а название месяца вводит её языковую форму.

Матрица рождения отражает исходную энергетическую конфигурацию человека. Стандартная дата не создаёт рядом вторую систему энергий, а показывает устойчивую подсознательную форму, через которую родные энергии становятся заметными вовне.

Поэтому матрица стандартной даты не является второй личностью, психологической маской или признаком утраты индивидуальности. Она помогает увидеть разницу между тем, что движет человеком изнутри, и тем, каким образом это становится видимым снаружи.

Именно поэтому следующий этап исследования уже не должен снова доказывать существование двух разных уровней. Его задача практическая — создать собственный поведенческий язык чтения матрицы стандартной даты — описывающий внешнее проявление, а не внутреннюю энергетику — и проверить его на реальных людях, ситуациях и повторяющихся наблюдениях.